Планы разума

Из интегральной йоги

Четыре шага восхождения от человеческого интеллекта к сверх-разуму
1. Возвышенный ум
Наш первый решительный шаг из нашего челове-ческого рассудка, нашей обычной умственности — это подъем в возвышенный ум, ум уже не смешанного света и мрака или полусвета, но большей ясности ду-ха. Его основная субстанция есть неповторимое чув-ство бытия с мощной многократной динамизацией, способной к формации множества аспектов знания, путей действия, форм и значений становления, всего, о чем есть самопроизвольное неотъемлемое знание. Это светящийся ум-мысль, ум духа, рождающий кон-цептуальное знание.

Здесь нет логических движений шаг за шагом к заключению, путем механизма дедук-ции и выводов, нет построений или обдуманной в уме взаимной связи идеи с идеей, системы заключений из посылок и данных для того, чтобы достигнуть иско-мой суммы или результатов знания. Отношения идеи с идеей, правды с правдой не установлены посредством логики, но пред-существуют и появляются уже само-видимые в интегральном целом. Начинается посвяще-ние в формы всегда присутствующего, но до сих пор неактивного знания.
Все осознающая энергия из первоначальной иден-тичности, несущей тождественность с правдой, вме-щенной в самой себе: быстрое, победоносное много-гранное постижение, формулирование и посредством само-силы. Идеи эффективное осуществление своего понимания — вот характер этого более великого ума Знания. Это более высокое сознание есть Знание, фор-мулирующее себя на основе само-существующего все-знания, все-сознания, и проявляющее некоторую часть своей интегральности, гармонию своих многозначно-стей, вложенных в мысль-форму. Оно может свободно выражать себя в единичных идеях, но его наиболее характерное движение — это массив идей, система или тотальность правды-видения в едином представлении.
Таков возвышенный ум в его аспекте познания, но есть также аспект воли динамического выполнения Правды. Этот более великий, более яркий ум всегда воздействует на остальное в существе — умственную волю, сердце и его чувствования, жизнь, тело — через силу мысли, через идею-силу. Он ищет чистоты через знание, освобождения через знание, созидания по-средством природной силы знания. Идея вложена в сердце или жизнь как сила, чтобы быть принятой и выраженной. Сердце и жизнь осознают идею; отвеча-ют ее динамизму, и их субстанция начинает модифи-цироваться в том смысле, что чувства и действия ста-новятся вибрациями этой более высокой мудрости, образованы ею, наполнены эмоцией и чувством этого, импульсы воли и жизни одинаково наполнены ее си-лой и ее понуждением самовыполнения. Даже в теле идея работает так, что могущественнейшая мысль и воля здоровья заменяет ему веру в болезнь и его согла-сие болеть, или его идея силы призывает субстанцию, мощь, движение, вибрацию силы, идея генерирует си-лу и форму, соответствующую идее, и налагает ее на наш ум, жизнь или материю.
2. Озаренный ум
Еще большая сила в озаренном уме. Это ум уже не высокой мысли, но спиритуального света. Здесь яс-ность спиритуального рассудка, его спокойное свече-ние уступает место и подчиняет себя интенсивному блеску, ослепительному великолепию и ясности духа. Игра огней спиритуальной правды и силы проклады-вает себе путь сверху в сознание и увеличивает тиши-ну, широкую просвещенность и огромное нисхожде-ние мира: огненный жар сознания и всесторонний экстаз восторга Знания. Поток внутреннего видимого света обычно окружает это действие… Есть также в этом ниспускании прибытие еще большего динамиз-ма, освещающий “энтузиазм” внутренней силы и мо-щи, которая заменяет сравнительно медленный и не-торопливый процесс возвышенного ума быстротой, иногда страстной, почти неистовой стремительностью нарастающей трансформации.
Озаренный ум работает главным образом не по-средством мысли, но посредством видения: мысль здесь только подчиненное движение, выражающая зрение… Сознание, что действует посредством виде-ния, сознание провидца — это более сильная мощь для знания, чем сознание мыслителя. Понимающая мощь внутреннего видения больше и непосредственнее, чем осознающая сила мысли: это спиритуальное чувство, которое хватает что-то из субстанции Правды, и не только ее конфигурацию, но, улавливая образ, в то же время ловит и значение образа, и оно может воплотить его в более прекрасных и смело открывающихся очер-таниях и с большим охватом, с мощью полноты, чем может мысль-понимание.
3. Интуитивный ум
Но эти две стадии восхождения ограничены своей сферой компетенции и могут получить их собствен-ную полноту только посредством вхождения в третий уровень, ибо из более высоких пределов они получают знание, которое обращают в мысль или видение и спускают вниз к нам для переработки в умственное. Интуиция есть мощь сознания, более близко и тесно находящегося к первоначальному знанию, ибо она — всегда что-то, что выпрыгивает наружу прямо из скрытой идентичности. Это непосредственное осозна-ние — больше чем видение, больше чем понимание: это результат проникающего и обнаруживающего сопри-косновения, которое несет в себе видение и понима-ние, как часть самого себя, или как свое естественное следствие.
В человеческом уме интуиция — это воспоминание правды или получение правды: это вспышка-проблеск, прорывающаяся в великую массу незнания через по-кров неведения, но она подвластна там захватываю-щей смеси умственного слоя, где существуют много-численные подстановки, разнообразные ошибочные интерпретации, которые, стоя поперек дороги, меша-ют чистоте и полноте действия интуиции. Кроме того, есть мнимая интуиция на всех уровнях существа, ко-торая является скорее коммуникацией, чем интуици-ей, и имеет очень разнообразное происхождение, цен-ность и характер, в частности, внушаема темными и опасными источниками на виталическом уровне. В таких обстоятельствах мы склонны полагаться на ра-зум и даже контролировать предложения интуиции — или псевдоинтуиции, которая является более частым феноменом — путем наблюдающего и различающего ума, ибо мы чувствуем в нашей интеллектуальной части, что мы не можем быть ни в чем уверенными иным способом. Но это сильно для нас обесценивает пользу интуиции, ибо разум не является в этом надеж-ным арбитром… Но даже если ум стал преобладающе интуитивным умом, уверенным в своей более высокой способности, координация его познавательной спо-собности и его деятельностей — поскольку в уме они всегда были серией несовершенно связанных вспышек — будет оставаться трудной до тех пор, пока эта новая умственность не получит сознательного взаимодейст-вия со сверх-разумным источником или само-поднимающегося вверх прохода во внешний план соз-нания, в котором интуитивное действие чисто и ис-конно… Когда эта первоначальная идея или родная интуиция начинает спускаться в нас, суждения разума становятся совсем неприменимы, он может действо-вать только как наблюдатель или регистратор, пони-мающий или записывающий более освещенные указа-ния более высокой силы.
Интуиция имеет четырехкратную мощь: силу от-кровения или правды-видения, силу вдохновения или правды-слышания, силу правды-прикасания, или не-медленного схватывания значения, которое родствен-но по натуре к вторжению правды в нашу умственную способность понимания, силу подлинной и автомати-ческой проницательности порядкового и точного от-ношения правды к правде. Интуиция, следовательно, может переформировать все действие разума, включая функцию логического понимания, которое вырабаты-вает правильное отношение объектов и идеи с идеей, но переформировать ее посредством собственного высшего процесса.
4. Надразум
Следующий шаг восхождения поднимает вас к Надразуму. Интуитивное изменение может быть толь-ко введением в эту более широкую и высокую спири-туальную увертюру. Надразум даже в своем отдельном действии, есть сила космического сознания, первоис-точник глобального знания, которое несет в себе пол-номочный свет из сверхразумного Гносиса. Только посредством открытия в космическое осознание над-разумное восхождение и нисхождение может быть сделано целиком возможным. Высокое и интенсивное индивидуальное открытие вверх не достаточно, к это-му вертикальному подъему к вершине Света должно быть добавлено обширное горизонтальное расширение сознания в некоторую тональность Духа.
Когда Надразум спускается, преобладание центра-лизованного Эго-чувства бывает полностью подчине-но, потеряно в огромности существования и в конце концов упраздняется. Широкое космическое воспри-ятие и чувствование безграничного вселенского САМО и движения замещает его. Многие движения, что прежде были эгоцентричными, могут все же про-должаться, но они происходят как течение или рябь в космической широте. Мысль, большей частью, более не кажется берущей начало индивидуально в теле или личности, но проявляется свыше и приходит в косми-ческие умственные волны. Чувствования и восприятия так же ощущаемы, как волны от той же самой косми-ческой необъятности, разбитой на тонкое и грубое те-ла посредством индивидуальных центров всеобщно-сти. В этой безграничной огромности не только от-дельное Эго, но все чувство индивидуальности, даже подчиненной или служащей орудием, может полно-стью исчезнуть, космическое существование, косми-ческое сознание, космический восторг, игра космиче-ских сил одни только остаются: если восторг или цен-тры Силы остаются в том, что было персональным умом, жизнью или телом, то не с чувством персональ-ности, но как в поле проявления, и это чувство востор-га или действия силы не приковано к персональное™ или телу, но может быть прочувствовано во всех точ-ках в неограниченном сознании единения, которое распространяется везде и охватывает все.
Но может быть много формулировок надразумного сознания и переживания, ибо надразум имеет великую пластичность и является полем множества возможно-стей. В плане нецентрированного и неразмещенного распространения может быть чувство вселенной в се-бе или вселенной, как себя, или это идентификация со Все-протяженностью, или идентификация, состав-ляющая космическое бытие, всеобщую космическую индивидуальность.
… В переходе к сверх-разуму это централизованное действие направлено к обнаружению подлинного ин-дивидуального существа, замещающего умершее Эго, существа, которое в своей сущности едино с верхов-ным САМО, едино со Вселенной в расширении, и все же это космический центр и окружность круга специа-лизированного действия бесконечного.
Надразумное изменение есть финальное завер-шающее движение динамической спиритуальной трансформации, это есть высочайшее возможное по-ложение динамического духа в спиритуально-умственном плане. Он принимает все, что есть в трех стадиях ниже него и поднимает их характерные рабо-ты к их высочайшей и огромнейшей мощи, добавляя к ним всеобщую широту сознания и силу, гармоничное согласие знания, более разнообразный восторг бытия. Но есть определенные причины, исходящие из его ес-тественного характерного статуса и силы, которые предотвращают его от становления финальной воз-можностью спиритуальной эволюции. Надразум — мощь, хотя и высочайшая, нижней полусферы. Не-смотря на то, что его базис — космическое единство, его действие — это действие разделения, основываю-щееся на игре множественности.
Из “Лайф Дивайн”.
Недостаточность над-разума для полной трансфор-мации сознания
В земной эволюции надразумное нисхождение не было бы способно полностью трансформировать Не-сознание. Все, что оно может сделать — это трансфор-мировать в каждом человеке сознающее существо, внутреннее и внешнее персональное и всеобщее бес-персональное вещество надразума и наложить это на Неведение, освещая его вселенской правдой и знани-ем. Но основа Незнания осталась бы. Это было бы лишь островом Света внутри империи Тьмы. В этой эволюции не могло быть надежности и безопасности против направленного вниз тяготения Несознания, растворяющего все формации, которые ум и жизнь построили в нем, поглощающего все, что поднимается из него или наложено на него, и разлагающего все в его персональную материю. Освобождение от этой тяги Несознания и надежная основа для продолжения святой или гностической эволюции могут быть дос-тигнуты только путем опускания сверх-разума в зем-ную структуру, принося в нее верховный закон, свет и динамизм Духа, этим трансформируя Несознание ма-териального фундамента.
Из “Лайф Дивайн

Из путешествия сознания

Планы разума

Прежде чем достичь супраментального плана, с которого начинается высшее полушарие существования, *) ищущий пересечет различные ментальные планы или

*) О делении сферы бытия на два полушария см. ниже (прим.пер.).

-миры, которые Шри Ауробиндо назвал следующим образом (в восходящем порядке): высший разум, озаренный разум, интуитивный разум и глобальный разум [overmind]. Мы можем пользоваться и другой терминологией, если нам угодно, но каждой из этих четырех зон соответствуют характерные для нее переживания, которые может подтвердить каждый, кто способен сознательно предпринять это восхождение.

Теоретически все эти четыре зоны принадлежат Сверхсознательному. Слово «теоретически» употреблено здесь потому, что порог Сверхсознательного не является общим для всех, для каждого он свой; для одних высший или даже озаренный разум вряд ли можно назвать сверхсознательным планом — это часть их нормального бодрствующего сознания, тогда как для других простой рассуждающий разум остается пока только отдаленной возможностью внутреннего развития. Иными словами, линия, отделяющая Сверхсознательное от остальных планов сознания, имеет тенденцию смещаться вверх в процессе нашей эволюции. Если подсознательное — это наше эволюционное прошлое, то Сверхсознательное — это наше эволюционное будущее; постепенно оно становится нашим нормальным бодрствующим сознанием.

Мы не будем здесь пытаться описать, что собою представляют эти высшие планы сознания сами по себе, независимо от человека. Каждый из них — это целый мир, более широкий и более живой, чем земля, и наш ментальный язык слишком беден, чтобы адекватно их описать; необходим язык пророка или поэта — «иной язык» [une autre langue], как говорил Рембо. Шри Ауробиндо сделал это в «Савитри», своем поэтическом эпосе, к которому мы отсылаем читателя.

Миллионы лотосов, качающихся на одном стебле,
Разноцветные и экстатические миры друг за другом
Взбираются к какому-то далекому невидимому прозрению.

(A million lotuses swaying on one stem,
World after coloured and estatic world
Climbs towards some far unseen epiphany.)

Мы скажем лишь о том, что эти планы приносят человеку и как они меняют наше видение мира, когда мы восходим к ним.

Обычный разум, нам всем известный, видит вещи последовательно, одну за другой — это, так сказать, «линейное» видение. Он не может совершить прыжок, не сделав при этом бреши в своей логике — это ставит его в тупик, он теряется, и все становится для него несвязным, иррациональным или туманным. В каждый момент он видит что-то одно и не может видеть больше, иначе он впадает в противоречие. Если он принимает в поле своего сознания какую-либо истину или факт, то тем самым он автоматически отрицает все, что отлично от этой истины или факта — механизм его работы подобен действию затвора фотоаппарата, который в каждый момент пропускает одно и только одно изображение. Все, что не относится к его сиюминутному видению — это для него какие-то Тартарары, утопическая страна заблуждения, лжи или темноты. Все [у него] охвачено неумолимой системой противоположностей — белое и черное, истина и ложь, Бог и Сатана. Он движется как осел по дороге, который видит один пучок травы за другим. Одним словом, обыкновенный разум вечно дробит время и пространство на мелкие кусочки. Чем ниже спускаешься по лестнице сознания, тем мельче становятся эти кусочки. Для жука, например, любой предмет, пересекающий его дорогу, появляется с одной стороны (например, справа) из будущего, пересекает его линию настоящего и исчезает с другой стороны (слева) в прошлом; человек, стоящий над жуком, расставив ноги, то есть находящийся одновременно и справа, и слева от него — это просто чудо, которое находится вне всякой логики, поскольку если одна нога человека «истинна», то другая — «ложна», что невозможно; значит, человека не существует — его существование невозможно в пределах логики жука. Для нас окошко затвора — немного шире; прошлое и будущее находятся уже не в пространстве справа и слева от нас, а во времени — вчера и завтра; мы в сравнении с жуком выигрываем в этом измерении — «время». Но есть иное, супраментальное сознание, которое может расширить окошко затвора еще больше, позволяет выиграть еще больше в этом измерении и встать над вчера и над завтра. Оно может видеть одновременно настоящее, прошлое и будущее, белое и черное, истину и так называемую «ложь», добро и так называемое «зло», все «да» и «нет», ибо все противоположности — это результат дробления времени на мелкие кусочки. Мы говорим об ошибке, потому что не видим пока еще того добра, которое она готовит или видимой половиной которого она является; мы говорим о «неправде», потому что у нас не было достаточно времени, чтобы увидеть, как из грязи распускается лотос; мы говорим о темноте, но наш дневной свет кажется темным тому, кто видит Свет! Наше заблуждение было необходимым спутником добра; «нет» было неотделимой половиной «да»; белое, черное и все другие цвета радуги были различными проявлениями единого света, который постепенно обнаруживает себя. Нет противоречий, есть только дополнения. Вся история восхождения сознания — это история открытия пути, перехода от линейного и противоречивого сознания к сознанию глобальному.

И Шри Ауробиндо действительно говорит о «глобальном сознании»; говоря о Супраментальном, он употребляет термин «высшая полусфера сознания», потому что высшая истина не исключает землю; она является неполной без своей низшей половины. То, что находится наверху, не исключает того, что находится внизу, а дополняет его; отсутствие времени — это не противоположность времени, так же, как руки, которые обнимают, не являются чем-то противоположным тому, кого они заключают в объятия. Тайна заключается как раз в том, чтобы найти вечное в преходящем, бесконечное — в конечном и всеохватывающую полноту вещей — в самой темной частичке. Без этого, в действительности, невозможно ни обнять что-либо, ни быть обнятым по-настоящему.

Такое восхождение сознания — это не только победа над временем, но и обретение радости, любви и безбрежности бытия. Не только время и пространство дробятся на низших эволюционных уровнях на мелкие кусочки — там дробится все. На протяжении всего нисхождения от Духа до атома действует прогрессирующий закон фрагментации [дробления] — это дробление радости, дробление любви и силы, и, конечно, дробление знания и видения. В конечном счете все превращается в кучу мелких тропизмов, в туманную пыль сомнабулического сознания , которое, в свою очередь, являет собою уже поиски Света или, может быть, воспоминание о Радости. Общим признаком этого нисхождения всегда является уменьшение интенсивности — интенсивности бытия, интенсивности сознания, интенсивности силы, интенсивности радости в вещах и радости существования. Точно так же по мере нашего восхождения к высшему уровню эти интенсивности возрастают .

а. Обыкновенный Разум

То, что существенным образом отличает один план сознания от другого — это характерные свойства света или качество вибраций. Если взять за отправную точку наш собственный эволюционный уровень и рассматривать сознание в аспекте света, по отношению к которому все остальные аспекты являются производными, то обыкновенный разум представляется видящему некой серой массой с множеством маленьких темных пятен или совершенно темных вибрационных узелков, которые роятся, подобно туче мух, вокруг голов людей и представляют собою их «тысячу и одну» мысль; они вращаются, приходят и уходят без конца, перелетая от одного человека к другому. Иногда случайно сверху нисходит маленькая вспышка света, маленькая радость, маленькое пламя любви, танцующее среди этой серости. Но эта нейтральная основа [ground of neutrality], как ее называет Шри Ауробиндо, настолько толста и всеобъемлюща, что она поглощает все, затуманивает, засасывает вниз в зону своего темного притяжения; мы не способны долго выносить ни радость, ни боль, мы не можем принять много света сразу; все жалко, спазматично и быстро истощается. И надо всем этим доминируют тысячи условностей.

б. Высший Разум

Высший Разум чаще всего встречается у философов и мыслителей. Он более прозрачен, более свободен. Общий фон уже не такой серый, с голубоватым оттенком, и незначительные нисходящие вспышки света поглощаются уже не так быстро. Кроме того, они нисходят чаще и становятся богаче и интенсивнее, Радость длится дольше, любовь становится глубже и уже не в такой степени подчиняется бесчисленным правилам низших уровней. Мы начинаем понимать, что такое любовь и радость сами по себе, без какой бы то ни было причины. Но свет все еще остается холодным и немного жестким. Тяжелая ментальная субстанция все еще поглощает свет, идущий свыше, перемешивает его со своим веществом и покрывает его толстым ментальным слоем, искажая до неузнаваемости. Этот разум способен по-настоящему понять полученный свет лишь после того, как он его должным образом переработал, разбавил, подверг логической экзекуции, разбил на параграфы, на слова, на идеи. Кроме того, выводы высшего разума исходят из единственной точки света, которой он завладел, или из небольшого числа таких точек (все заключения высшего разума суть априорные установки, это маленькие капельки интуиции, которые он поспешно поглотил), и поэтому ему стоит большого труда исключать и исключать в процессе собственного развития все, что противоречит этим установкам. Да, этот разум может открываться высшим планам и получать вспышки, но это, скорее, исключительные моменты, чем нормальное состояние; его ментальная субстанция такова, что она разрушает свет. Он начинает понимать что-либо лишь после того, как он себе это объяснил.

в. Озаренный Разум

Озаренный разум имеет другую природу. По мере того как высший разум постепенно обретает безмолвие, он получает доступ к этой сфере: его субстанция постепенно проясняется и то, что приходило по одной капле, льется теперь потоком: Основой является теперь уже не общая нейтральность, а чистая духовная легкость и радость, на этой основе возникают особые тона эстетического сознания. В этом заключается первое фундаментальное изменение. Сознание наполняется потоком света, чаще всего золотого, в который вливаются различные цвета в зависимости от внутреннего состояния; это лучащееся вторжение [invasion lumineuse]. При этом находишься в состоянии «энтузиазма» — в том смысле, какой придавали этому слову греки: постоянное состояние пробужденности, как будто все существо находится наготове, бдит и вдруг погружается в совершенно иной, новый мир с поразительно ускоренным ритмом, новыми ценностями, новыми перспективами и неожиданными связями. Дымовая завеса мира приподнимается, все объединяется в великой вибрации радости. Жизнь становится шире, правдивее, живее. Повсюду возникают светящиеся точки истины (и уже не нужны слова), и каждый предмет несет в себе тайну, имеет особое значение и свою, особую жизнь. Человек купается в неописуемом состоянии истины, причем не анализирует происходящее — оно просто есть. И это чудесно. Все полно света, жизни, любви.

Этот светящийся поток проявляет себя в каждом по-разному (мы всегда спешим заключить его в форму вместо того, чтобы позволить ему спокойно пропитать все существо и совершать работу по его прояснению). Для одних это внезапное поэтическое вдохновение, другие видят новые архитектурные формы, третьи приходят к новым уравнениям в науке, четвертые начинают поклоняться какому-то новому Богу. Обычно восхождение к этому новому сознанию сопровождается спонтанным расцветом творческих сил, особенно на поприще поэзии. Заслуживает внимания тот факт, что среди учеников Шри Ауробиндо есть много поэтов, пишущих на самых разных языках — на китайском, хинди, английском, — как будто поэзия и искусство — это первый практический результат его йоги: Как в самом себе, так и в других, я наблюдал внезапный расцвет способностей во всех видах деятельности, расцвет, который является следствием открытия сознания — так, например, тот, кто долго и безуспешно работал над тем, чтобы выразить себя в поэзии, в течение дня становится мастером поэтического языка и ритма. Это вопрос надлежащего безмолвия разума и надлежащей открытости Слову, которое стремится выразить себя — ибо Слово уже готово, оно сформировано в тех внутренних планах, где получают рождение все виды искусства, но измениться должен передающий разум — измениться и стать совершенным каналом [передачи], а не препятствием .

Поэзия — самое подходящее средство, позволяющее почувствовать, что собою представляют эти высшие планы сознания. В ритме поэтического произведения можно легко уловить вибрации. Поэтому далее мы будем прибегать к помощи поэзии, хотя Сверхсознательное не является привилегией одних только поэтов. В своей обширной переписке на тему поэзии и в работе «Поэзия будущего» Шри Ауробиндо приводит многочисленные примеры стихов, исходящих непосредственно из озаренного разума. *)

*) Далее автор говорит о том, что Шри Ауробиндо в качестве примеров поэзии озаренного разума (а также и других планов Разума) приводил стихи англоязычных поэтов (например, Шекспира, Вордсворта, Томпсона), которые были бы малопонятны французскому читателю, и поэтому Сатпрем приводит стихи А.Рембо. Поскольку переводчики не чувствуют себя вправе подобрать точные аналогии стихов, несущих адекватные вибрации, ниже приводятся те стихи Рембо и других поэтов, которые использованы самим Сатпремом. В сносках эти стихи сопровождаются переводом на русский, однако, очевидно, что основным является их звучание, музыка. В тех случаях, когда дается художественный перевод, приводится соответствующая ссылка (прим.пер.).

-Прекрасной иллюстрацией поэзии озаренного разума являются отдельные пассажи творчества А.Рембо, особенно его «Пьяный корабль». Не следует привязываться к внешнему смыслу, надо слушать то, что вибрирует за ним; ибо поэзия и вообще все искусства — это в конечном счете не что иное, как средство уловить крошечную, неуловимую ноту, ноту, которая вроде бы ничего особенного собою не представляет и в то же время есть сама жизнь:

Je sais les cieux crevant en eclairs, et les trombes
Et les ressacs et les courants; je sais le soir,
L’Aube exaltee ainsi qu’un peuple de colombes,
Et j’ai vu quelquefois ce que l’homme a cru voir!
*)

*) Я знаю рвущееся небо и глубины,
И смерчи, и бурун, я знаю ночи тьму,
И зори трепетнее стаи голубиной,
И то, что не дано увидеть никому.

«Пьяный корабль». Пер. М.П.Кудинова (Рембо А. Стихотворения. М.,1982.С.82).

— Поэзия становится озаренной не в силу какого-то особого смысла, а благодаря тому, что несет в себе особую ноту озаренного плана. Ту же самую ноту мы можем найти в живописи Рембрандта, в музыкальных сочинениях Сезара Франка или даже просто в словах друга — это прикосновение истины, находящейся за поверхностью, может быть, не очень мощная, но прямо к сердцу идущая вибрация, а стихи, картина или соната — это лишь более или менее адекватные ее транскрипции. И чем выше мы восходим, тем чище, лучезарнее, шире и мощнее становится вибрация. Когда Рембо говорит см. рисунок , *)

*) Дословно:
О времена, о замки!
Чья душа без недостатка?

В пер. Н. Яковлевой:

О замки, о смена времен!
Недостатков кто не лишен?

«Одно лето в аду. Бред II.» (Там же. С. 174).

-то вибрация почти ощутима — настолько ярко выражено ее присутствие. Но, очевидно, это не озаренная вибрация [не вибрация озаренного разума]: она исходит не из источника, находящегося выше головы, а из сердца — и это никак не связано со смыслом строк: слова — это только облачение вибрации. А вот строка из Малларме идет прямо из озаренного разума:

Le transparent glacier des vols qui n’ont pas fui! *)

*) Полетов скованных прозрачно-синий лед… «Лебедь». Пер. М.А.Волошина (Французские стихи в переводе русских поэтов XIX-XX вв. 2-е издание. М.,1974.С.515).

— То, что существенным образом отличает произведения, которые исходят из этого плана, Шри Ауробиндо называет светящимся течением [luminous sweep], внезапным потоком света. Эта вибрация не похожа ни на какую другую; она всегда приносит какой-то толчок и продолжает еще долго вибрировать, как камертон. Но ей редко удается сохранять свою чистоту на протяжении всего произведения, ибо ритм произведения повторяет ритм сознания с его подъемами и падениями, так будет продолжаться до тех пор, пока сознание не стабилизировано с помощью специальной дисциплины. В «Пьяном корабле» зримо присутствует озаренный разум, хотя видно и присутствие витального, а также обычного ментального сознания; также очевидно и вмешательство сверхсознательного.

Наряду с красотой озаренного разума нам открываются и его ограничения: поэзия озаренного разума льется потоками образов и слов откровения (потому что на этом плане часто открываются способности видения и слышания), чуть ли не лавиной богатых, пышных, иногда бессвязных образов, как будто сознание с трудом вмещает в себя такой поток света и такую непривычную интенсивность: это слишком много для него, это переполняет его. Восторг часто переходит в возбуждение, и если остальные части существа недостаточно подготовлены и очищены, то любая из низших частей может завладеть нисходящими силой и светом и использовать их для собственных целей; очень многие попадаются в эту ловушку. Когда низшие части существа, в особенности витальное, завладевают светящимся потоком, они делают его жестким, «драматизируют» и мучают его — сила еще присутствует, но является уже подчиненной и при этом становится жесткой, тогда как сущность озаренного разума — это радость. Здесь мы могли бы назвать имена многих поэтов и творческих натур. *)

*) Может быть, еще раз следует подчеркнуть, что существует четкое различие между человеком, который время от времени получает вдохновение и озарения (и потому они ненадежны), и тем, кто систематически развил свое сознание и может войти в контакт с любым из выбранных им планов сознания, оставаться там столько, сколько он пожелает, и получать без всяких искажений вдохновение и озарения, соответствующие этому плану. В этом и заключается работа интегральной йоги.

-Кроме того, субстанция озаренного разума на самом деле не является прозрачной, она лишь полупрозрачна; свет ее рассеян — как бы чувствуешь, что истина находится повсюду, но не можешь конкретно ощутить ее — отсюда частые бессвязность и отклонения. Это только начало нового рождения. Прежде чем идти выше, необходимо более совершенное очищение и прежде всего — больший покой, естественное равновесие и безмолвие. Чем выше мы растем в сознании, тем более необходимым является незыблемое равновесие.

г. Интуитивный Разум

Интуитивный Разум отличается от озаренного своей ясной прозрачностью. Он подвижен, как ртуть, он легко прыгает по скалам, не отягощенный обувью, босой, не касаясь поверхности земли. В отличие от высшего разума его не стесняют ментальные ортопедические подпорки, приковывающие нас к земному (как будто знание зависит от объема наших тяжеловесных размышлений!). Знание — это искра, рождающаяся, вспыхивающая из безмолвия. Оно находится прямо здесь, не выше и не глубже, а прямо перед нашими глазами, ожидая, когда мы станем немного чище, просветленней — это не столько вопрос нашего роста, сколько дело устранения с пути множества препятствий. Весной рисовые поля Индии, спокойные, зеленые, полные нежного аромата, простираются вдаль насколько хватает взгляда под тяжелым, мрачным небом; и вдруг с единым криком взлетают тысячи попугаев. Однако мы не успели ничего заметить. Это произошло в течение секунды, как вспышка молнии, — и сознание может проясняться с такой же невероятной быстротой! Одна деталь, один звук, одна капля света — и появляется целый мир во всем своем великолепии и полноте — тысячи стремительных птиц в единой вспышке. Интуиция воспроизводит в нашем масштабе первозданную мистерию великого Взгляда, грозного пристального взгляда, который, с одной стороны, видит все и знает все, а с другой, наслаждается последовательным видением, видением во времени, капля по капле, видением с множества точек зрения того, что Он охватил полностью в крупице вечности.

Время есть только порожденье вечного мгновения. *)

(An eternal instant is the cause of the years.)

*) Дословно: «Вечное мгновение — причина [многих] лет» (прим.пер.).

— Вместе с интуицией приходит совершенно особая радость, которая явно отличается от радости озаренного разума. Нет уже ощущения потока, приходящего извне, а есть некое опознание, узнавание, как будто всегда в нас существовали двое — брат света, живущий в свете, и брат тьмы (то есть мы сами), живущий внизу, неуклюже, ощупью карабкающийся в темноте, подражающий знанию брата света и его великому путешествию, но подражающий как-то жалко, убого, грубо. И затем вдруг происходит слияние — мы становимся едины в области света. Наконец-то нет никаких различий. Радость.

Когда мы станем едиными во всех точках, наступит божественная жизнь.

В этой точке контакта и слияния приходит знание, которое может быть выражено в той или иной форме (в зависимости от вида деятельности в данный момент времени), но которое всегда по сути своей является проявлением тождественности, встречей — мы знаем потому, что мы узнаем [reconnait]. Шри Ауробиндо говорил, что интуиция — это воспоминание Истины . Когда приходит вспышка интуиции, то ясно видно, что знание — это не открытие чего-то неизвестного — открывают только себя, больше нечего открывать, — это постепенное паспознавание во времени того мгновения Света, когда мы видели все. Есть ли кто-нибудь, кто не видел хотя бы раз? У кого в жизни не было этого Воспоминания? Какими бы ни были наши веры (вплоть до отсутствия всякой веры), наши способности или неспособности, наши достижения, высокие или нет, в жизни всегда есть момент, который является нашим моментом. Некоторые жизни длятся всего мгновение, а все остальное — это забытье.

Язык интуиции сконцентрирован в сжатых формулировках без единого лишнего слова в противоположность пышному языку озаренного разума (который тем не менее именно благодаря своему богатству передает и «светящийся» ритм, и истину, может быть, не столь четко, но зато делает это как-то теплее, ближе). Когда Плотин суммровал смысл всех человеческих усилий в единой фразе — «Полет Единого к Единому», — он пользовался в высшей степени интуитивным языком, тем же языком говорят и Упанишады. Но такое свойство самовыражения обнаруживает и пределы интуиции: как бы ни были насыщены высоким жизненным смыслом наши озарения, изречения, они не могут охватить всей истины — нужна более полная, более всеобъемлющая теплота — та, которой обладает и озаренный разум, — но внутри более высокой прозрачности. Ибо Интуиция … видит вещи вспышками, точка за точкой, а не как [единое] целое . Открывающееся в свете вспышки поразительно, неопровержимо, но это только пространство истины . Кроме того, интуицией завладевает разум, который, как замечает Шри Ауробиндо, одновременно преуменьшает и преувеличивает ее значение [it makes at once too little and too much of it] . Преувеличивает потому, что он незаконно обобщает интуицию и стремится распространить ее открытие на все пространство; преуменьшает потому, что вместо того, чтобы позволить вспышке интуиции спокойно озарить и прояснить нашу субстанцию, разум немедленно завладевает ею, покрывает ее слоем мысли (или, может быть, растворяет ее в живописи, поэзии, математике или религии) и уже не в состоянии понять ее света, кроме как через интеллектуальный, художественный или религиозный покров, в который он ее облачил. Обычному разуму чрезвычайно трудно понять, что откровение может быть мощным, даже переполняющим, даже тогда, когда «смысл» его нам непонятен, и что особенно мощным оно бывает только тогда, когда его не низводят на несколько уровней ниже, разбавляя и дробя для того, чтобы «понять». Если бы мы могли сохранить спокойствие во время этой вибрирующей вспышки, быть как бы подвешенными в ее свете, а не хвататься сразу же за нее, чтобы раздробить на интеллектуальные куски, то через некоторое время мы бы заметили, что все наше существо поднялось на новый уровень и что мы обладаем новым видением, а не жалкой безжизненной формулой. Всякие объяснения, разъяснения и т.п. — причина того, что бОльшая часть преобразующей силы быстро исчезает.

Если вместо того, чтобы поспешно хвататься за перо или за кисть или погрузиться в поток слов, чтобы освободиться от избытка полученного света, ищущий будет стремиться сохранить безмолвие и прозрачность, если он будет терпелив, то он увидит, что число вспышек постепенно увеличивается, промежутки между ними становятся все меньше (они как бы учащаются) и что в нем медленно формируется иное сознание, которое является одновременно и завершением, и источником Озаренного и Интуитивного Разума, а также всех человеческих ментальных форм. Это Глобальный Разум.

д. Глобальный Разум

Глобальный Разум — это вершина, до которой человеческое сознание поднимается очень редко. Это космическое сознание, но без потери индивидуальности. Вместо того, чтобы все отринуть и воспарить высоко в небесную необъятность, ищущий терпеливо покоряет каждую ступень своего существа так, что основание существа остается связанным с его вершиной и в этой связи нет никаких разрывов. Глобальный Разум — это мир богов, источник вдохновения великих основателей религий. Именно здесь получили свое рождение все известные нам религии; все религии исходят из опыта [переживания] Глобального Разума в каком-то одном из его бесчисленных аспектов. Ибо религия или откровение, духовное переживание относятся к определенному плану; они порождаются не где-то и не как-то; те, кто осуществляет то, что открылось им в духовном переживании, получают это откровение не из ниоткуда: их источник — Глобальный Разум. Он же является источником величайших произведений искусства. Но мы должны помнить, что это все еще ментальный план, хотя и его вершина.

Когда сознание достигает этого плана, то оно видит уже не «точку за точкой», оно созерцает в безмолвии, большими объемами [calmly, in great masses] . Это уже не рассеянный свет озаренного разума и не отдельные вспышки разума интуитивного, но, говоря прекрасным языком Вед, «океан непрерывных молний». Сознание уже не ограничено краткостью настоящего момента или узким диапазоном своего поля видения, оно раскрыто и охватывает единым взглядом обширные протяженности пространства и времени . Существенной чертой, отличающей Глобальный Разум от остальных планов сознания, является ровность света, почти полная его однородность. В особо восприимчивом интуитивном разуме, например, можно видеть голубоватый фон и внезапно появляющиеся струи света, вспышки интуиции или быстро несущиеся светящиеся извержения, а иногда и даже мощные потоки из сферы Глобального Разума, но все это — изменчивая игра света, нет ничего постоянного. Это обычное состояние величайших поэтов, которых мы знаем; они достигают определенного уровня или ритма, особой поэтической светоносности, а время от времени приходят в соприкосновение с теми редкими ослепительными строфами (или музыкальными фразами), которые потом повторяют многие поколения, повторяют, как «Сезам, откройся». Озаренный разум обычно является основой (основой уже очень высокой), а Глобальный Разум — это Царство Божье, доступ к которому предоставляется в минуты милости.

Но для полного и постоянного глобального сознания, подобного тому, которое реализовали, например, Риши Вед, уже нет никаких неровностей. Сознание становится массой постоянного света. Результатом этого является нерушимое всеобщее видение; познаются всеобщая радость, всеобщая красота, вселенская любовь; ведь все противоречия низших планов — это следствие недостаточности света, или, так сказать, «ограниченности» света: он освещает лишь ограниченное поле; в этом же равномерном свете [все] противоречия, которые похожи на маленькие темные промежутки между двумя вспышками или на темные границы, которые очерчивают наше поле света, растворяются в однородной массе видимого света. А поскольку свет находится повсюду, гармония и радость тоже неизменно присутствуют повсюду, ибо противоположности ощущаются уже не как отрицания или теневые промежутки между двумя вспышками сознания, но как элементы, каждый из которых обладает своей интенсивностью внутри непрерывной космической Гармонии. И это происходит не потому, что глобальное сознание не способно видеть то, что мы называем уродством, злом или страданием, — просто все связано между собой во всеобъемлющей вселенской игре, где каждый объект имеет свое место и назначение. Это объединяющее, а не разъединяющее сознание. Степень единения — это точная мера совершенства глобального разума. Более того, вместе с видением этого единства — видением Божественным (Божественное уже не является чем-то предполагаемым или представляемым — мы видим его, касаемся его, становимся им самим, причем естественным образом, как наше сознание касается света) — глобальное существо воспринимает повсюду один и тот же свет, во всех существах и предметах так же, как воспринимает его в своем «я». Нет уже ни разделяющих пустот, ни пробелов неизвестности; все купается в единой субстанции. Человек [реализовавший глобальное сознание] чувствует всеобщую любовь, всеобщее понимание, всеобщее сострадание ко всем другим «я» — тем, кто тоже движется к своей божественности или, скорее, постепенно становится светом, которым все они уже являются.

Таким образом, глобального сознания мы можем достичь многими различными путями: религиозной самоотдачей, поэтическими, интеллектуальными, художественными или героическими усилиями — всем, что помогает человеку преодолеть себя. Особое место отводил Шри Ауробиндо искусству, считая его одним из главных средств духовного прогресса. К сожалению, творческие и художественно одаренные натуры обычно наделены сильным эго, это преграждает им путь и является основным препятствием. Религиозный человек, который работает над тем, чтобы растворить на пути к совершенству свое эго, может продвинуться дальше, но ему редко удается достичь универсальности своими индивидуальными усилиями. Он, скорее, выпрыгивает за пределы индивидуальности, отталкивая от себя лестницу и не заботясь о том, чтобы развить все промежуточные ступени своего сознания; когда же он достигает «вершины»: то у него уже либо нет лестницы для того, чтобы вернуться вниз, либо он не желает возвращаться, либо нет индивидуального «я», которое могло бы выразить то, что он видит; или же это его старое индивидуальное «я» изо всех сил пытается выразить его новое сознание, если у него вообще есть потребность что-то выражать. Риши Вед, которые дают нам, наверное, единственный пример систематического и непрерывного духовного восхождения от плана к плану, являются одними из величайших поэтов, которых когда-либо знала Земля. Шри Ауробиндо показал это в своей работе «Тайна Вед». Слово кави означает одновременно «видящий Истину» и «поэт». Человек был поэтом потому, что он был пророком. Это очевидный, но совсем забытый факт. Поэтому, наверное, имеет смысл сказать несколько слов об искусстве как о средстве восхождения сознания и особенно в поэзии глобального разума.